ПРАКТИКИ
«Соколов-балобанов губит человеческая алчность»
Игорь Карякин – о соколиной охоте, заработках браконьеров и способах увеличить популяцию птиц

ПРАКТИКИ
«Соколов-балобанов губит человеческая алчность»
Игорь Карякин – о соколиной охоте, заработках браконьеров и способах увеличить популяцию птиц

Сто лет назад соколы-балобаны населяли все степи и лесостепи от Центральной Европы до Дальнего Востока. С начала XXI века численность птиц стала резко уменьшаться и только за последние 20 лет сократилась вдвое. Орнитолог ООО «Сибэкоцентр», координатор проектов по мониторингу редких видов Российской сети изучения и охраны пернатых хищников Игорь Карякин рассказывает «Приличным людям», почему соколы вымирают, сколько их осталось в России и можно ли исправить эту ситуацию.


Сокол-балобан — крупная хищная птица, занесенная в Красную книгу РФ и Красный список Международного союза охраны природы. Сегодня в России осталось только 1,3−1,6 тысяч пар балобанов. Они обитают в степях и лесостепях Крымского полуострова, Зауралья, Южной Сибири (Красноярском крае, республиках Тыва и Хакасия), в Прибайкалье и Забайкалье. Если мы не приложим усилия по спасению балобана сегодня, и через 20−30 лет он вымрет.

Главная причина исчезновения балобанов — это человеческая алчность. В арабских странах страсть к соколиной охоте: одна птица может прокормить утками, гусями и фазанами целую семью. Сто лет назад такой способ охоты оправдывался необходимостью, но в XXI веке — это просто развлечение богачей.


Браконьеры выручают за каждую птицу от 100 до 2 тыс. долларов, а стоимость особенных птиц доходит до 100 тыс. долларов
Очень ценятся алтайские балобаны темной окраски — их считают самыми красивыми и сильными. Эта морфа (в биологии популяция или субпопуляция - Прим. ред.) уникальна: обитает только в горах Центральной Азии, откуда молодые птицы мигрируют на зимовку через обширные территории от Казахстана до Восточного Китая, долетая даже до Пакистана — «Мекки» отлова и продажи птиц для соколиной охоты.

«Мы подкладываем птенцам в гнезда мышей и хомяков»

Мы придумали способ, как увеличить популяцию балобанов, — подселять птенцов из питомников в гнезда диких птиц. Это возможно только две недели в году: с конца мая по начало июня. Тогда родители примут птенца, и малыши успеют адаптироваться к дикой природе. К 2022 году мы подсадили таким образом более 80 птенцов, в том числе благодаря фонду «Мир Вокруг Тебя», Алтае-Саянского отделения WWF России с помощью волонтеров Новосибирского центра реабилитации диких животных.

Есть отработанная методика: берешь птенца в питомнике, транспортируешь в теплом самолете в регион обитания (в России всего несколько самолетов с теплым багажником), на машине довозишь до места гнездования и поднимаешь в гнездо, расположенное на высоте от трех до 300 метров. По дороге поддерживаешь оптимальную температуру, чтобы не перегреть и не переохладить птенца, кормишь свежими крысами и хомяками. Выбирать приходится доступные гнезда, но в некоторых регионах балобаны гнездятся на отвесных скалах, куда идти час, а потом еще лезть со снаряжением 30 минут.
Кормление птенцов из питомника перед высадкой в гнезда
Мы подкладываем в гнезда птенцам мышей и хомяков. На пропитание одного уходит 180 граммов мяса в день. В природе в период затяжных дождей погибают 50−70%, а с нашей подкормкой выживают все 100%.

Часть птенцов метим трекерами и по возможности устанавливаем видеокамеры возле гнезд, чтобы отслеживать все процессы и угрозы. Это помогает. Однажды мы обнаружили, что на гнезда с подсаженными птенцами чаще нападают филины.

Оказалось, что у птенцов из питомника нарушена суточная активность: если дикий птенец ночью спит, то наш шарахается по гнезду. Причина в том, что в питомниках постоянно горит свет, и птенцы не делят сутки на день и ночь. Мы попросили выключать свет ночью, и нападений стало меньше.

Но вся эта работа имеет смысл, только если устранять существующие угрозы для жизни соколов-балобанов.

«Чтобы увеличить шансы птиц на выживание, мы начали им делать им наколки»

Мы нейтрализуем главные угрозы на местах: браконьерство, гибель на линиях электропередачи (ЛЭП) и отравление ядами, применяемыми для борьбы с грызунами.

В России и Казахстане лов балобанов запрещен, поэтому удается хоть как-то бороться с браконьерами. Мы участвуем в рейдах инспекторов заповедников и межведомственных бригад, либо сами выявляем нарушителей и сообщаем о них полиции.

В Иране, Ираке, Пакистане, Саудовской Аравии, Сирии, куда балобаны летят зимовать, закон практически никак не ограничивает браконьеров — запрет на отлов соколов номинальный.
Арабы ведут себя как потребители и не думают, что балобаны рано или поздно закончатся. Большинство придерживается мнения, что все делается «по воле Аллаха», и его невозможно изменить
Жалко терять наших птиц. Некоторых помеченных балобанов браконьеры по два раза отлавливают за сезон. Потом звонят нам, и мы пытаемся их убедить отпустить птицу: бывает, отпускают бесплатно. Для кого-то деньги — это вторичный продукт, главное — удовольствие от лова.
Изображение с фотоловушки
Существуют легальные ловцы, которые отлавливают балобанов официально по государственным лицензиям. Такая система работает в Монголии, куда улетают зимовать сибирские балобаны. Некоторые легальные ловцы с пониманием относятся к тому, что птица участвует в эксперименте и ничего не требуют. В этом году они отпустили трех наших птиц. Другие просят деньги, но у нас нет такой возможности, и те забирают птицу себе.

Чтобы увеличить шансы балобанов на выживание, мы начали их «портить», придавая нетоварный вид: делаем наколки sos на лапе или восковице (участок утолщенной кожи, подрезаем рулевые перья. Это спасает птице жизнь в первый год, а на второй год, когда отрастут новые перья, она поумнеет и будет избегать людей.

«Мы просим использовать в природе меньше яда»


В России запрещено строить и эксплуатировать опасные для птиц ЛЭП. Тем не менее, осталось не отвечающее современным законам наследие Советского Союза, на которое многие закрывают глаза. Плюс, некоторые бизнесмены, желая сэкономить, согласовывают небезопасные проекты ЛЭП.

Достаточно написать заявление в прокуратуру, тогда власти наложат на собственника штраф или выпишут предписание с требованием оснастить ЛЭП птицезащитными устройствами. В противном случае прокуратура отключит линию, и собственник понесет убытки. С некоторыми компаниями удается договориться полюбовно. Другие отказались что-то менять и пытаются судиться. В большинстве случаев суд становится на нашу сторону, потому что есть закон, который сложно игнорировать.

В азиатских странах проблема с ЛЭП не регулируется, и по каждому факту гибели птиц от электротока приходится доказывать опасность линий. Добиться их оснащения птицезащитными устройствами в условиях, когда отсутствует законодательный запрет на эксплуатацию убивающих птиц ЛЭП, — сложная задача.

В последние годы набирает актуальность проблема ветроэлектростанций (ВЭС) с горизонтальной осью вращения. Сейчас (в конце сентября. — Прим. ред.) я нахожусь в горах на юге Казахстана: считаю мигрирующих птиц и слежу за их перелетом через ВЭС. Очень переживаю, но пока все живы. Казалось бы, есть простые методы: покрасить лопасть черным цветом, и птицы на 90% меньше будут погибать на ВЭС. Но никто не хочет даже краску на это тратить.

С отравлениями бороться еще сложнее. Противочумная служба травит все живое жуткими ядами, которые передаются по пищевым цепям. Засыпают отравленное зерно в норы грызунов; наевшиеся грызуны гибнут; их поднимают балобаны и тоже умирают; тех съедает гриф-падальщик, грифа — собака и так далее. Мы просим госорганы и саму службу меньше яда использовать в природе. Договориться удается не со всеми: например, в Туве получается, на Алтае — нет.
Если ловить сокола с ограничениями, не забирая взрослых самок и не подрывая генофонд, то популяция за 10 лет вернется к 10−20 тыс. пар

«Силами энтузиастов проблему не решить»

Я уже 20 лет занимаюсь сохранением хищных птиц, и соколы-балобаны стали мне как родные. Представляете, каково это: взять пухового птенца, высадить к приемным родителям, отследить по трекеру до вылета, как он мигрирует и чувствует себя на зимовке. Переживаю, как он там и где: постоянно захожу на портал и контролирую его перемещение. Перелетел из Монголии в Китай, минуя все ЛЭП — здорово; вдруг сигнал остановился — значит, браконьеры поймали.

Сил энтузиастов недостаточно — в России нас максимум 20 человек. В Венгрии, например, когда власти подключились, удалось нарастить популяцию балобанов с единиц до 300 пар. И это в полностью освоенной сельскохозяйственной стране, где соколу даже гнездиться негде: 95% птиц живет в ящиках на ЛЭП и питается грызунами на полях.

Наладим систему хотя бы на уровне десяти государств, и спасем вид даже при условии, что арабы продолжат его ловить. Если ловить сокола с ограничениями, не забирая взрослых самок и не подрывая генофонд, то популяция за 10 лет вернется к 10−20 тыс. пар. Требуется пять лет, не менее двух десятков птенцов каждый год, успешная подкормка и правильный выбор гнезд, чтобы получить небольшой позитивный результат на локальной территории, — такой, который мы имеем в ряде регионов Южной Сибири. При высоком уровне выживаемости птенцов мы сможем переломить ситуацию и увеличить численность балобанов.

Записала Юлия Калинина

Фото из архива Игоря Карякина
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ